!-- leave this for stats --
Мар 19
Тема создана при поддержке:
 Фил Эспозито (гад)
Scoch
Опубликовано: 20.08.2004 – 18:12
 
Фил ЭСПОЗИТО
НЕСПОРТИВНО!
Почему знаменитый канадский хоккеист хамит в своей книге воспоминаний об эпохальной серии СССР – Канада 1972 года? Судите сами…

ОБМАНЩИК ИГЛСОН
В июле 1972-го мне позвонил Алан Иглсон (глава профсоюза игроков НХЛ. – Прим. ред.), он хотел знать, готов ли я сыграть против русских: "Мы формируем сборную Канады для серии матчей". Я спросил, будет ли в команде Бобби Орр и сколько нам заплатят. "Неизвестно даже, состоятся ли игры, – ответил Иглсон. – Но мы хотели бы видеть в команде тебя и твоего брата". "Сколько нам заплатят?" – настаивал я. "Ничего. Вам выдадут только по две с половиной тысячи суточных". Чтобы играть, нам с Тони (брат Фила Эспозито. – Прим. ред.) пришлось распустить нашу летнюю хоккейную школу и вернуть деньги за нее. Иглсон обещал возместить эти потери. Но, как всегда, обманул.

Я никогда не видел русских в игре и даже не слышал о них. Их Третьяк был звездой, но мне он не казался хорошим вратарем. Остальных я не знал и знать не хотел. Они были "комми", и этого мне было достаточно. Меня не интересовала их жизнь, но их, как я обнаружил, интересовала наша. Им устроили роскошный прием, они ели, как короли, ходили по магазинам и покупали джинсы. По мне, если ты коммунист – зачем тебе деньги и материальные блага. Я их презирал: будь тем, кем ты себя называешь.

Я был на льду в первой смене и забил гол через тридцать секунд. Был бросок, шайба отскочила, оказалась перед воротами, и я ее добил. Комментатор заорал: "Маховлич забил гол! Нет, нет, это Эспозито!!!" Через три или четыре минуты (на самом деле через 6 минут. – Прим. ред.) Пол Хендерсон забросил шайбу сразу после вбрасывания.

КАК МЫ ОБДЕЛАЛИСЬ
А потом у нас была пара удалений. Мы знали, что русские умеют кататься на коньках. Оказавшись в большинстве, они стали комбинировать, быстро перемещать шайбу с фланга на фланг и с легкостью забивать нам голы. От неожиданности мы просто обделались. В Монреале стояла 35-градусная жара, в зале не хватало воздуха. Мы тренировались кое-как и всего лишь две недели, они же готовились к этому два года. (А почему не 3, 5, 7, 10 лет? Наоборот, ситуация вокруг сборной СССР в тот год сложилась уникальная. В феврале под руководством Тарасова и Чернышева наши в третий раз подряд выиграли Олимпиаду. Сразу после нее оба мэтра подали в отставку, и сборную возглавил Всеволод Бобров. При нем в команде не нашлось места таким ключевым игрокам, как Анатолий Фирсов и Виталий Давыдов. Без Фирсова распалось ударное звено сборной, в котором он играл вместе с Викуловым и Харламовым. Все эти пертурбации привели к тому, что в апреле в Праге мы впервые с 1963 года проиграли чемпионат мира. По сути, Бобров в 72-м году создавал новую команду, которая выстрелила только на ЧМ-73, где выиграла 10 матчей из десяти. – Прим. ред.) Мы выдохлись полностью, и они выиграли 7:3. Честно говоря, наш вратарь Кен Драйден был не слишком хорош против русских, потому что они легко переводили шайбу с фланга на фланг, а он не привык к этому.

Я помню, что меня попросили прийти на пресс-конференцию. Жара продолжала выжимать из меня пот. "Все это было для вас сюрпризом?" – спросил кто-то. Сюрпризом?! Да вообразить не мог, что эти парни умеют так кататься на коньках. Никто не сказал нам об этом. Нам вообще ничего не рассказывали. Мы понятия не имели, кто они такие.

СУДЬЯ ПОМОГ НАМ
После первого периода второго матча в Торонто счет оставался 0:0. Мой брат Тони стоял в воротах, как скала. Я никогда еще не видел столько вратарского искусства, сконцентрированного в одном периоде.

После перерыва Уэйн Кэшмен сбил Лутченко и должен бы быть удален. Но свистка не было. Кэш откинул шайбу к воротам. Я подхватил ее, прошел вперед и бросил в дальний от Третьяка угол. В это время Кузькин ударил меня клюшкой по затылку. Но я не обратил внимания на удар: шайба трепыхалась в воротах. В третьем периоде Брэд Парк сделал один из красивейших пасов из тех, что я видел, на клюшку Курнуайе. Тот объехал защитника, стоявшего, как телеграфный столб, и легко обыграл Третьяка. Я и теперь не могу понять, как Третьяк затесался в Зал хоккейной славы. Ему, дешевому вратаришке, там не место, это девальвация почетного зала. Мы показали Советам, что умеем кататься тоже – 4:1.

ТВАРИ!
Третья игра была в Виннипеге, и Гарри Синден опять поставил в ворота Тони. Мы рано повели в счете, когда Паризе обыграл Третьяка. Но потом русские в большинстве забили гол, который выбил нас из колеи. Мы забрасывали шайбы, но у них опять реализовал численное преимущество Харламов. Затем последовали еще две их шайбы. И окончательный счет оказался равным – 4:4.

После этой ничьей равным стал и счет в серии – ничья, выигрыш и поражение. Мы полетели в Ванкувер, и Синден опять перетасовал тройки, а в ворота поставил Кена Драйдена. Русские переиграли нас – 5:3. Чего я никогда не забуду – это улюлюканье толпы на стадионе. Они выкрикивали ругательства в наш адрес. Это было жестоко, мы такого не заслуживали.

Меня назвали лучшим игроком в команде Канады. Телекомментатор задал мне какой-то вопрос. Но я был настолько зол, что даже его не запомнил. Мой гнев хлынул наружу. Я даже не знал, что я наговорил, пока 10 лет спустя не посмотрел видеозапись. Всякий раз, когда я просматриваю ее снова, меня охватывает стыд. "Твари! – проорал я. – Если русские болельщики освистают своих игроков в Москве, я вернусь и извинюсь персонально перед каждым из вас. Но я не думаю, что это случится. Мы старались. Мы хорошая команда, и мы не знаем, что можем сделать лучше. Но мы найдем пути быть лучше. А вы – неблагодарные твари!"

ДАМЫ ЕДУТ В МОСКВУ
Прямо перед отъездом из Стокгольма (в Швеции канадцы провели два матча с "Тре Крунур" – 4:1, 4:4. – Прим. ред.) Иглсон и Синден собрали нас вместе. Русские, сказали они, изменили условия соглашения. Они не хотят, чтобы мы приезжали с нашими женами и подругами. Что будем делать? Я был неофициальным капитаном команды и попросил Иглсона и Синдена удалиться, чтобы мы могли посовещаться. Решение, которое я предложил, поддержали все: мы едем, если они соблюдают все обговоренные условия. Если нет – черт с ними. "Я с вами", – сказал Синден, когда мы сообщили ему об этом. Иглсон согласился тоже. На следующий день они сказали, что все остается так, как было обговорено раньше. Наши дамы поедут в Москву.

Перед играми в России мы здорово нервничали. Накануне первого матча в "Лужниках" девочки преподнесли нам цветы. Я сжал букет так сильно, что сломал стебли, и цветы рассыпались по льду. Когда меня представили: "Номер 7, Фил Эспозито", я выехал вперед, поднял руку, но тут же споткнулся о них и упал задницей на лед. Снизу мне было видно, как улыбались русские.

Потом я оглянулся вокруг и вдруг увидел сидящего в ложе советского лидера Леонида Брежнева. Помните его брови? Я поймал его взгляд и послал Брежневу воздушный поцелуй. Человек, сидевший рядом с ним, начал улыбаться. Брежнев что-то буркнул, и улыбка исчезла.

И ТОГДА Я СКАЗАЛ РЕЧЬ
Мы великолепно отыграли два периода. Паризе, Кларк, Хендерсон забили голы, мы вели 4:1 всего за 11 минут до конца матча. Мы доминировали, хотя почти постоянно один из наших сидел на скамейке штрафников. Судьи были из советского блока, кроме одного – западного немца. (Неправда, один судья был из ЧССР, один – из Швеции, двое – из ФРГ. – Прим. ред.) И они подсуживали. То и дело фиксировали нарушения, которых не было, жуткое, жуткое судейство.

Мой брат Тони был в воротах, и мы проиграли 4:5. Можете представить его чувства. Накал эмоций был таким, что никто из вратарей не мог отстоять две игры подряд. (А 20-летний Третьяк отыграл все восемь! – Прим. ред.) В раздевалке царило уныние, но я сказал: "Парни, мы больше не уступим этим мерзавцам. Мы выиграем следующие три игры и всю серию".

Кен Драйден стоял в воротах следующий матч, и мы выиграли 3:2. Хендерсон был великолепен. Он забил редчайший по красоте гол. Развел двух защитников, прорвался между ними и поразил ворота Третьяка с дистанции. Якушев забил Драйдену, когда шайба скользнула по свитеру вратаря на лед, и он закатил ее. В остальном Кен действовал выше всяких похвал. (А Кларк тем временем по указке канадских тренеров сломал Харламова, который следующий матч пропустил, а последний играл с травмой. К тому же судьи в этой игре не засчитали явный гол Харламова. Драйден потом сам признался, что вытащил шайбу из-за линии ворот. – Прим. ред.)

Мы выиграли и третью игру в Москве. В ней весы склонялись то в одну, то в другую сторону. Пол Хендерсон опять, во второй раз подряд, забил победный гол – 4:3. Счет в серии сравнялся: по три победы при одной ничьей. Завершающий матч решал все.

ТРЮК ПАРИЗЕ
На последнюю игру тренеры опять поставили Драйдена. В первом периоде Паризе выгнали со льда. Ближний к нему судья не зафиксировал нарушения, но другой дал свисток. Паризе стал спорить и получил 10-минутное удаление. Тогда он подъехал к судье, поднял клюшку и размахнулся, грозя ударить его по голове. На секунду мне показалось, что он действительно его убьет. (Инспирированная Паризе 10-минутная пауза в матче сбила наших игроков с ритма и пошла явно на пользу гостям. К тому же судьи далее в спорных ситуациях опасались свистеть против канадцев. – Прим. ред.)

После второго периода русские вели 5:3. "Мы не должны проиграть, – сказал Пол Хендерсон в перерыве. – Если мы выиграем первые пять минут, игра будет за нами". Мы вернулись на лед, и я забил гол, подготовленный Питером Маховличем. Счет стал 5:4, и я не мог скрыть своего ликования. Не могу представить, почему они оставили меня одного на пятачке. Почему они не сбили меня? Может быть, потому, что с самого начала я установил правило: если кто-либо из них приближается, я действую локтями. Кто приблизился, получает локтем в лицо. И это держало их на дистанции.

КАК Я СПАС КАНАДУ
При счете 5:4 случился, возможно, лучший в моей карьере эпизод, хотя я при этом вовсе и не забил гол. Я был на льду, а Кен Драйден не успел закрыть правый угол, когда кто-то из русских выскочил из-за ворот и бросил. Я нырнул и левым коньком в падении отбил летящую в ворота шайбу. Это произошло так быстро, что многие болельщики этого и не заметили.

Потом я выиграл вбрасывание, шайба отскочила, Брэд Парк бросил, промахнулся, и Курнуайе добил ее – 5:5. Но красный свет за воротами не загорался! Русские опять жульничали. (Просто у судьи за воротами не сработала кнопка, включающая красную лампу. – Прим. ред.). Алан Иглсон видел это со своего места. Он взбесился настолько, что солдаты задержали и увели его. (Неправда, не солдаты, а милиционеры, не увели, а хотели увести. – Прим. ред.) Неожиданно Питер Маховлич вскочил со скамейки, перепрыгнул через бортик и стал замахиваться клюшкой на солдат, вооруженных пистолетами. За ним полезла вся команда.

Мы превратились в лунатиков. Питер схватил Иглсона: "Вылазь на лед, к нам!" Иглсон вышел на площадку, повернулся к судье за воротами и показал ему кулак. В конце концов гол засчитали. Судья посмотрел повтор и отменил решение арбитра за воротами. (Никто повтор не смотрел, гол был засчитан сразу. – Прим. ред.) Счет сравнялся.

Когда до конца игры оставалось две минуты, мне вдруг пришло в голову, что это моя последняя смена на льду. Я играл с Питером Маховличем и Курнуайе. Хендерсон перепрыгнул через бортик, чтобы сменить Питера. В этот момент шайба попала к Курнуайе. Пол сделал рывок по левому борту и получил пас. Он уехал за ворота, и два защитника Ляпкин и Васильев покатились на него. Я курсировал перед воротами. Он упал, но шайба отскочила ко мне в зону вбрасывания. Двигаясь от ворот, я сделал кистевой бросок. Третьяк отбил, но тут же последовало добивание. Поднявшийся Хендерсон стоял как раз на пути отскочившей шайбы. Он пустил ее низом. В третий раз подряд он забил победный гол.

ПОЦЕЛУЙ В ГУБЫ
Мне никогда, кроме этого мига, не хотелось поцеловать мужчину в губы. Пол никогда особо не блистал до этой серии, как, впрочем, и после нее. Один этот гол сделал его знаменитым на всю жизнь. Мы впервые вышли вперед, а до конца матча оставалось всего 34 секунды. Я чувствовал, что Синден хочет меня заменить, потому смотрел на него страшным взглядом: "Не делай этого!" Я был полон решимости удержать этот счет.

Лед я так и не покинул до сирены. Это, конечно, выглядело скверно, но я ничего не мог с собой поделать. Свисток застал меня рядом с Кеном Драйденом, я обнял его. Мы все на радостях устроили кучу малу. Потом я подъехал к русскому тренеру Кулагину, большому, жирному парню по кличке Несмеяна: "Ну что, вздрючили вас, ты (нецензурно), коммунистический шишак?"

Потом Кулагин скажет репортерам: "Только в одном мы не могли сравниться с канадцами – в их бешенстве". Да, не могли, потому что они были роботами. Они в точности делали то, что им прикажут, а иначе их наказывали.

Глядя назад, можно сказать, что это была адская серия. Самое тяжелое из того, что я делал в своей хоккейной жизни. Колоссальные моральные нагрузки, через которые мы прошли. Никогда больше я не мог снова показывать хоккей такого уровня. С этого момента моя игра пошла на спад…

Мое последнее появление в команде Канады пришлось на чемпионат мира 1977 года. Мы разделали шведов, чехов. Но проиграли русским. Они убили нас со счетом 8:1. Мы словно оказались опять в 1972-м: всю игру провели на скамейке штрафников. Мне было до слез жалко брата Тони. Если бы не он, счет был бы 1:16. (Кстати, в первом матче на том ЧМ канадцы проиграли сборной СССР со счетом 1:11. – Прим. ред.)

Подготовил Андрей Кабаников, собкор "КП" в Вашингтоне, – специально для "Советского спорта". Редакция благодарит телеканал "Спорт" за предоставленные видеоматериалы.

ЧТО БЫ ВЫ ХОТЕЛИ СКАЗАТЬ ПИСАТЕЛЮ?
Дорогие читатели! Если вы хотите высказать мнение о книге самому автору, пишите нам с пометкой на конверте "Для Фила Эспозито". Мы переведем ваши отклики на английский язык и передадим через корреспондента "СС" в Северной Америке "начинающему писателю".

Наш адрес: 101990, Москва, Б.Спасоглинищевский пер., дом 8, редакция газеты "Советский спорт". Ждем!

Владислав Третьяк отказался комментировать нападки Эспозито. Но за голкипера вступились его партнеры по сборной СССР.
Александр РАГУЛИН: "Да они лучше посмотрели бы на своих вратарей, которые участвовали в тех матчах! Это же "мышеловы"! Из тридцати шайб, которые они пропустили, половину можно было бы отразить. Наверно, поставь в ворота меня, я и то смог бы это сделать. Не понимаю, как Эспозито мог такое написать. Как вообще такое мог сказать спортсмен о своих коллегах? Прекрасно помню те матчи. Они могут сколько угодно говорить о том, что были не готовы, а мы-де готовились к играм заблаговременно, поэтому и выиграли. Ерунда это все. Мы переиграли канадцев вчистую. Потому что наши хоккеисты просто были выше классом.

Харламов, Петров, Михайлов, Якушев… Да они же порвали профессионалов на части. Какие роботы? Игровое мышление, импровизация всегда были нашими козырями. Без них победить было бы невозможно. Что касается наших хождений по магазинам… Да, в "тряпочном" отношении Штаты тогда нас превосходили. Но, очевидно, только в этом. Не вижу ничего плохого в том, что мы покупали себе одежду и сувениры. Так делают все, приезжая в другую страну. И еще одно. Если бы серию не перенесли в СССР, то они не смогли бы выиграть у нас ни одного матча, потому что в последней игре канадской части, в Ванкувере, поплыли окончательно и выглядели, как коровы на льду. Мы доказали, что они значат на самом деле. И если бы они не выиграли в Союзе, их вообще бы не пустили домой. Поэтому мы были спокойны, а у них изо рта шла пена".

Владимир ШАДРИН: "Трудно поверить, что Эспозито написал подобное. В особенности по поводу своих выкриков канадским болельщикам. Я хорошо помню этот момент. У него на глазах были слезы, причем не деланные, а искренние, он взял микрофон и извинился перед зрителями за поражение. Теперь он сам себе противоречит. Может, у него от возраста просто крыша поехала? И потом, меня коробит слово "коммунисты", которое в его устах звучит как оскорбление. Католик ты или православный, коммунист или капиталист, прежде всего ты спортсмен. И канадцы это сами говорили. Говорили, что играют не за деньги, которых они получали гораздо больше, чем мы, а за страну, за болельщиков. То же самое могу сказать и о нас. Несколько лет назад Эспозито приезжал в Россию. Мы общались, участвовали вместе в телепрограмме "Счастливый случай". Словом, нормально общались. Что с ним произошло? Откуда эта истерия? Сначала говорит одно, потом другое. Не понимаю".

Владимир ПЕТРОВ: "Если Эспозито считал нас никем, то почему же он так радовался, когда нас обыграл? Обыграл "никого"? Что касается Третьяка, то его заслуги признаны прежде всего руководителями НХЛ, включившими его в Зал славы. Если Эспозито с ними не согласен, пусть к ним и обращается. Суперсерия признана главным спортивным событием ХХ века, Третьяк – лучшим голкипером мира. Что в сравнении с этим значит частное мнение одного человека? Да и кто он, собственно, такой? Где он сейчас? Как говорит один мой товарищ, засунь руку в карман и покажи, кто ты есть на самом деле, чем зря сотрясать воздух".

ВЗГЛЯД ИЗ-ЗА ОКЕАНА
Вчера корреспондент "СС" Алексей Толкачев позвонил Филу Эспозито и попросил объяснить оскорбительный тон многих высказываний.

- Приятно, что "СС" публикует отрывок из моих мемуаров, – возрадовался этой новости Фил Эспозито. – Я говорил издателям, что стоит выпустить книгу в России. На эту мысль меня натолкнули зять (Александр Селиванов, который начинал этот сезон в СКА. – Прим.ред.) и дочь. Но воз и ныне там. Может, ваша публикация сдвинет дело с мертвой точки. Если нет – плакать не буду.

Книгу я сел писать, когда продал свой пакет акций в клубе "Тампа-Бей". С 1976 года собирал записки. Работал года полтора-два, может, три. Мне очень помог Пит Голенбок, известный спортивный журналист и писатель, выпустивший немало книг в Канаде и США. Не все мои воспоминания вошли в мемуары, издатель кое-что выбросил, ну да бог с ним. Туда и так попало много хороших историй. Надеюсь, что читателям понравится. Я рад, что решился на это дело. В Канаде книга сейчас на третьем месте по продажам. В США – понятия не имею, с издателем мы на ножах.

Главы, посвященные суперсерии-72, показались кому-то резковатыми? Но ведь так оно и было! Я ничего не преувеличивал, не гнался за красным словцом. Такой уж я страстный по своей природе человек. Таким родился, таким и помру. Я ненавидел не русских, а их систему. Конечно, когда меня бьют клюшкой в пах, я не проникаюсь к этому человеку любовью, а стараюсь отомстить. Да, это была настоящая война. Но во всем виновата политика. Она вмешалась в хоккей, и это мне было особенно ненавистно.

Советские игроки 70-х были потрясающими хоккеистами – особенно как команда. Индивидуально – я не уверен, что они смогли бы выдержать тяготы НХЛ. Кто их знает, теперь уже не проверишь. Одно могу сказать, положа руку на сердце: я ничего не имел и не имею против русских. Моя дочь вышла замуж за русского, черт подери! У меня внуки русские! Нико – ему сейчас пять лет – будет хоккеистом. Ух, что он вытворяет, паршивец! Но если бы мне 30 лет назад сказали, что у меня будет русский зять, я бы воскликнул: "Да вы в своем уме?! Где моя дочь встретит русского хоккеиста?!" Все изменилось. Вы, ребята, опомнились, позволили людям быть свободными. Для хоккея это значит играть там, где желаешь.

Помню, как в 1972-м пригласил Александра Якушева выступать в "Бостоне". Сказал: "Буду твоим агентом, получишь 100 тысяч". А он мне: "Нет, это ты приезжай играть в Москву. Получишь бесплатную квартиру". Я всегда считал, что Якушев – самый выдающийся хоккеист из всех, кого я когда-либо видел. А вот Третьяка я считаю посредственным вратарем. Нормальным, но не великим. Я имею в виду не только ту серию. Вспомните, что вышло в 1980-м, когда Третьяк играл против кучки американских юнцов. Его заменили на Мышкина. (Эту замену тренер нашей сборной Виктор Тихонов позже признал одной из своих главных ошибок на Олимпиаде-80. – Прим. ред.). Да я бы лучше сыграл на воротах с той советской командой! А мой брат Тони с такой командой имел бы, наверное, сто "сухарей".

 
Scoch
Опубликовано: 20.08.2004 – 18:12
 
Тоже по данной теме:
из Комсомолки
(с)»
Легендарный канадский хоккеист Фил Эспозито. В 1972 году Фил Эспозито сразил советских болельщиков своим темпераментным хоккеем и невиданным хамством на ледовой площадке. Герой эпопеи 1972 года стал кумиром наших мальчишек и вызвал бессмертную реплику комментатора: «Такой хоккей нам не нужен».
Недавно он написал книгу воспоминаний "Гром и молния"

отрывки
-c-
Русские всегда пытались вывести нас из себя. В аэропорту они задержали сумки с нашим инвентарем. И заставили нас ждать четыре часа, пока они там все проверяли. Чего они там искали? Мы привезли с собой 350 ящиков пива, столько же молока, колы, коробки со стейками и прочей снедью. По прибытии в отель у нас осталась половина, хотя часть, как рассказывали, досталась канадскому посольству. Но я в это не верю, я думаю, что их украли русские.
В отель нас везли два автобуса. Россия из окон казалась мрачной. Комнаты гостиницы были ветхими, а нашим женам было нечего делать, потому что покупать им было нечего. Ни у кого не было еды. Люди часами стояли в длинных очередях к продуктовым магазинам. Когда продукты кончались, они попросту закрывали двери, оставляя людей ни с чем. Снять девушку можно было за плитку шоколада.

-продолжение-
Достопримечательности были, но ресторанов не было. Мы ели в отеле и никогда не знали, чем они нас накормят. Однажды они приготовили нам ворон. «Черные птицы» – так они их называли. Моя худая жена не могла не есть, но ей стоило трудов проглотить это. В другой раз нам подали стейки из медвежатины. Они оказались жестковатыми. Потом еще кормили кониной.
Один раз мы устроили набег. Я подкупил администратора, и она дала мне ключ от номера Алана Иглссона. Он занимал небольшие апартаменты, и мы решили проверить его холодильник. Я открыл его и обнаружил прямо перед собой индейку, у нее была съедена лишь одна нога. Я схватил ее, вернулся в комнату и позвонил ребятам.

-продолжение-
В России нас охватила паранойя. Ты мог закрыть свой номер изнутри, но должен был оставить ключ, когда ты покидаешь отель, они входили и смотрели. Мы боялись говорить в комнатах, поскольку они прослушивались. Когда кончалось пиво, мы пили водку. И однажды после чрезмерной дозы водки решили начать поиск подслушивающих устройств. При этом громко повторяли что-то вроде: «Ах вы е..анные коммунистические Uблюдки!» Проверили кресла, заглянули под ковры. И ничего не нашли.
В одной из комнат парни нашли нишу под ковром. Под ней оказалась пластинка с четырьмя шурупами. «Есть!» – решили ребята и отвернули шурупы. Под ними оказалась другая пластинка, поменьше, но тоже с шурупами. Они выкрутили и их, а затем услышали грохот внизу. Когда они посмотрели в образовавшуюся дырку, они увидели пол зала отеля, на котором лежала разбившаяся на миллион кусков люстра. Они открутили ее от потолка! За люстру пришлось заплатить 3850 долларов. Слава Богу, она никого не убила. В этом зале обычно все обедали.

-продолжение-
Русские старались выбить нас из колеи всеми способами. Среди ночи вдруг звонил телефон. Я поднимал трубку – ответа не было. Они не давали нам спать. То же самое происходило и с другими парнями. Однажды я схватил шнур и вырвал его из стены. Через несколько минут они постучали в дверь и попросили подсоединить телефон обратно.
Коммунистическая система была мне ненавистна. Я не чувствовал вражды к русским игрокам, только к их обществу, их жизни. По Красной площади можно было гулять только с одной стороны, с другой отгоняли солдаты. Нам не разрешали выезжать за пределы Москвы без сопровождения. Нам сказали, что там повсюду ядерные установки и ракеты, они не хотели, чтобы мы их видели.

-продолжение-
Этим обществом командовали солдаты. Однажды, когда я гулял в большом парке, раздался свисток. Мужчины в костюмах и женщины в юбках вдруг остановились, взяли лопаты у солдат, стали копать землю, сажать цветы и деревья. Через пятнадцать минут раздался другой свисток. Они положили лопаты, подхватили свои портфели, сумки и пошли дальше.
В другой раз мальчик лет одиннадцати подошел ко мне и попросил: «Дай жвачку!» У меня была упаковка «Даблминта». Когда я передавал ее мальчишке, одна из пластинок упала на землю. Он нагнулся, но в это время откуда не возьмись появился солдат с автоматом и наступил мальчику на руку. «Ты что делаешь?» – закричал я. «Не вмешивайся», – попросил наш переводчик Гэри Смит. Мальчишка зло посмотрел на солдата и взял резинку. Но тот схватил его за шею и отвел в стоявший неподалеку автофургон.
Я не мог успокоиться, пока не узнал, что случилось с ребенком. Гэри сказал, что он провел восемь часов в тюрьме за приставания к иностранцам. Я подписал шайбу, хоккейную клюшку и попросил Гэри передать это мальчику.

-окончание-
В автобусе по дороге на тренировки или игры нас всегда сопровождали двое русских «переводчиков». Мы были уверены, что это шпионы КГБ. В одну из поездок Питер Маховлич попытался выбросить их из автобуса, дело дошло почти до кулачного боя. Я иногда думал, способен ли убить кого-нибудь, взять пистолет и застрелить. Мне пришлось участвовать в хоккейных драках, но забить кого-нибудь до смерти все-таки не хотелось. Но я так ненавидел коммунистов с их подслушиванием, шпионами, секретностью, длинными очередями, что я, наверное, убил бы этих сукиных сынов в автобусе. И если бы понадобилось убить их игроков, чтобы выйти победителем, я бы сделал это тоже. Настолько мы хотели выиграть…

 
Scoch
Опубликовано: 20.08.2004 – 18:23
 
Plit и как после всего этого, такого гавнюка можно уважать? furious.gif
 
plit
Опубликовано: 20.08.2004 – 18:34
 
Да, нахомил Фил здорово.Такие высказывания и в адрес Третьяка
и других вызывают негодование. furious.gif
 
MaxFactor
Опубликовано: 23.08.2004 – 14:34
 
Да гад он однозначно!
По ходу он и сам даже не понимает зачем он это все делал и продолжает делать.
 
.::Ривальдо::.
Опубликовано: 23.08.2004 – 14:42
 
Вот так Великие перестают быть Богами…
 
Scoch
Опубликовано: 23.08.2004 – 18:42
 
Rivaldo
Да, к сожалению примеров полно.

MaxFactor
Наверное до сих пор себя легендой считает.

 
.::Ривальдо::.
Опубликовано: 25.08.2004 – 12:37
 
Цитата
MaxFactor
Наверное до сих пор себя легендой считает.

Это только он так считает… biggrin.gif

 

автор admin


Написать ответ

Вы должны войти чтобы комментировать.